Дмитрий Беляев (maoist) wrote,
Дмитрий Беляев
maoist

Categories:

Наханаль-К'инич и его домашние

Впечатлившись недавними записями umbloo про хэйанскую Японию, я тоже захотел написать что-нибудь такое мелкое и придворное. К сожалению, при всем богатстве майяских источников, такой детальности у нас нет, но можно постараться.

Про вазу К2914 я уже говорил в своей лекции про повседневную жизнь в "Гиперионе". Но поскольку это один из самых интересных образцов майяской вазописи позднеклассического времени, остановимся на ней подробнее.

Ваза датируется VII-VIII вв. и происходит из небольшого государства Хушхабте (Северный Петен, Гватемала), центром которого был город, известный нам под археологическим названием Рио-Асуль. Этот памятник был очень сильно разграблен, и оттуда происходит большое количество парадной керамики, не имеющей археологического контекста и хранящейся в частных коллекциях.

2914A

Владельческая надпись сообщает, что это сосуд для фруктового какао, принадлежавший квартальному начальнику (лакаму) Наханаль-К'иничу из Рио-Асуль. Очень необычно, что квартальный начальник (должность довольно скромная) удостоился чести обладать такой красивой вазой. Причина этого в том, что Наханаль-К'инич, очевидно, был родственником (может быть, отцом) царя Хушхабте Йукном-К'авиля. Необычность этой ситуации усиливается уникальностью остальных иероглифических подписей, расположенных в сцене.

Центральная фигура - сам хозяин вазы. Он сидит по-турецки (поза носителя власти в Мезоамерике), перед ним стоит высокий цилиндрический сосуд для какао с крышкой и зеркало. Квартальный начальник очень элегантно нюхает цветок, а правой рукой отдает какие-то указания сидящему перед ним человеку.



Слушающий назван просто "главный владыка" (бах-ахав). Это какой-то придворный титул, функции носителей которого мы не очень понимаем. Обычной "главные владыки" были при царском дворе. Он изображен в позе повиновения: правая рука поднята к груди и обхватывает левое предплечье плечо. Левой рукой он ковыряет пальцы ног (наверное, от большого смущения). За главным владыкой сидит коренастый мужичок, сложивший руки на груди (по-моему он слегка набычился). К сожалению, подпись перед ним сохранилась не очень хорошо, ясно лишь, что его имя начиналось на Йок... Никаких дополнительных титулов он не носит, значит это совсем незначительный прислужник.



За спиной Наханаль-К'инича изображена группа из четырех юношей, сидящих паровозиком. Двое тоже элегантно нюхают цветы, а последний держит в руках веер.



Подпись перед этой группой указывает, что это "изображение четырех юношей перед своим старшим братом". Обычно мы рады, если в надписях хотя бы двух братьев можно найти, а тут сразу пятеро!

В правом краю сцены изображены две женщины в модных платьях. Подпись есть только перед первой - Иш-Чан-Ак. Скорее всего это жена Наханаль-К'инича, а ее безымянная спутница это служанка.



Последний участник сцены сидит в нижнем уровне. Это карлик, о чем свидетельствует непропорционально большая по сравнению с телом голова. Он не назван по имени, зато записано его высказывание (то, что это речь, передано тонкой линией, ведущей изо рта к иероглифам). Перед карликом стоит пустое блюдо для тамалей на трех ножках.



"Ц'акбах келе", - говорит карлик, - "Посчиталось то, что в рядах". Похоже, что он ответственен за бухгалтерию. Под "тем, что в рядах" подразумевается имущество Наханаль-К'инича, заботливо изображенное на нижнем уровне.

Во-первых, это три больших мешка, стоящих прямо перед карликом. Чтобы не ошибиться, каждый мешок подписан иероглифами: "наша фасоль" на первом, вновь "наша фасоль" на втором и "много нашей фасоли" на третьем.



Во-вторых, это стопки хлопковых тканей. К сожалению, они не подписаны, но мы знаем, что хлопковые ткани назывались йуб. Во всей Мезоамерике кусками таких тканей общинники выплачивали подати и дани.



В левом углу ко второй стопке тканей прислонены два больших опахала.



Вообще всякая хозяйственная утварь на этой вазе изображена с большой тщательностью и вниманием. Так, между "главным владыкой" и хмурым Йоком изображена корзина. Иероглифы над ней так и сообщают - "корзина" (cha-chi, chaahch).



Другая интересная бытовая деталь - на чем сидят участники сцены. Это двухступенчатое возвышение типа платформы (ступени показаны горизонтальной красной линией). Карлик-счетовод и "то, что в ряду" расположены у подножия, а Наханаль-К'инич, его братья, жена со служанкой и посетители - на верхней ступени. Подобные каменные скамьи-платформы, покрытые штукатуркой, являются характерной чертой архитектуры майя в I тыс. н.э., по ним археологи определяют было ли помещение жилым. Но сидят люди не прямо на платформе, а на длинной циновке. Такие циновки (в Мексике они называются петате) изготаливаются из пальмовых листьем и могут быть разных размеров. Это единственная аутентичная индейская мебель - на них и сидят и спят, а когда необходимо их сворачивают в рулон.


Торговля циновками на рынке в Тлателолько с знаменитой росписи Диего Риверы в Национальном дворце в Мехико (1945).

Циновка Наханаль-К'инича тоже сворачивалась в рулон, о чем свидетельствуют загнутые с обеих сторон края.



Дверей в нашем понимании у майя не было, дверные проемы занавешивались шторами. Такая штора изображена на вазе Наханаль-К'инича вверху сцены. Она подвязана в четырех местах и свешивается по краям (правый край закрывает частично голову служанки). Шторы ткались из хлопка и закреплялись на деревянных балках, пазы для которых находят над дверными проемами.



Кроме того, эта ваза - прекрасная иллюстрация того, как одевались майя.

Мужчины носят юбки из хлопковой ткани, перевязанные на поясе кушаками. У всех эти юбки доходят лдо середины бедра, и только у Наханаль-К'инича и "главного владыки" они длинные и прикрывают колени, что еще раз подчеркивает их более высокий статус. На шее носят ожерелья с пекторалями, свешивающимися на грудь (опять-таки особенно тщательно они прорисованы у Наханаль-К'инича и "главного владыки"), в ушах серьги, на запястьях наборные браслеты из бусин.

Все мужчины с покрытми головами. Уборы (хуун, "повязка") Наханаль-К'инича и его младших братьев представляют собой куски ткани, обернутые вокруг головы и перевязанные лентой, а у "главного владыки" и его слуги Йока выглядят как тюрбаны. За головные ленты могут быть заткнуты разные предметы. У "главного владыки" и Йока это стило для письма и, вероятно, чернильница для разведения краски. У Наханаль-К'инича виден только непонятный продолговатый объект. В сценах на других сосудах вместе со стилом для письма за головные ленты часто заткнуты небольшие "блокноты" (сложенные гармошкой листы бумаги). Все это указывает на принадлежность участников сцены к рангу ахк'ухунов (чиновников).

У женщин длинные платья, которые завязываются под грудью, оставляя ее открытой. Очевидно, это обычная одежда, а не парадный ритуальный костюм, в котором у женщин закрыто все тело. В отличие от мужчин женщины не носят ни головных уборов, ни ожерелий, ни браслетов. Очевидно, это призвано подчеркнуть тот факт, что они находятся "за сценой", в неформальной обстановке (что-то вроде задней комнаты).

Такое внимание к мелким деталям быта совершенно неслучайно. Подпись перед Наханаль-К'иничем гласит, что вся сцена на вазе - "изображение дома Наханаль-К'инича". Квартальный начальник, родич царя повелел расписать вазу, на которой с гордостью представляет своих родичей, женщин, слуг и имущество. Все это достойно запечатления как в рисунке, так и иероглифами. Это своего рода "бытовая живопись" древних майя. У меня она вызывает наибольшие ассоциации с голландскими мастерами - Брейгелем или "малыми голландцами".
Tags: майя, эпиграфика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 27 comments